中国随笔
安徽山居梦
探讨安徽珍品茶叶的采制传统，以及外交官在茶盏间营造信任空间的重要意义
作者：拉希德·阿利莫夫教授，政治学博士，
塔吉克斯坦前驻华大使（2005-2015），上合组织前秘书长（2016-2018）
中国是茶的故乡，而安徽则是这一古老饮品中顶级茶叶的发源地。2007年5月，我作为驻华使团成员，应邀参加首届国际茶文化节。活动前夕，主办方带我们前往一处风景如画的山谷 – 那里正是名茶黄山毛峰和太平猴魁的原产地。
黄山群峰的陡坡上，茶树沿梯田蜿蜒而上。山涧溪流奔涌，波光如银。云雾轻笼的奇岩与苍松林海直入云霄，空气中弥漫着新鲜茶叶的湿润芬芳。
当我背上竹篓，与采茶姑娘们并肩而立时，她们身姿轻盈，如蝶舞于茶丛 – 亚麻衣衫、宽檐竹笠、颌下轻系纱巾，每个采撷动作都精准轻柔，仿若振翅。而我的举止却显得笨拙许多。
她们的指尖轻触嫩芽梢头。听闻古时顶尖的采茶女，可用睫毛或双唇采摘茶叶，以免损伤鲜叶的娇嫩。还有一说，每一片茶叶都承载着一则讯息 – 一个梦想、一句祝福，抑或一个小秘密。这样的茶叶因此弥足珍贵。我不禁遐想，或许世间最深邃的寄语，正诞生在这寂静的采茶时分。
山里的日照与都市截然不同；树荫转瞬即逝。不过一个半小时，太阳穴便突突狂跳。背篓愈发沉重，恍若被塞进了石块。在四十五度的陡坡上，轻微的恐高逐渐化作近乎本能的惶惧，每一步都加剧着这种不安 – 既怕落后于那群“蝴蝶”，又恐失足坠下山崖。
姑娘们察觉了我的窘迫。一人灵巧地卸下我的竹篓，另一人轻托住我的手肘。她们的笑声温煦轻柔，宛如大自然绽开的微笑。
我被安然护送下山。
存放鲜叶的屋子长而清凉。山风携着新茶的清香，从敞开的窗棂潺潺流入。沿墙摆放的宽大竹匾上，茶叶静静“呼吸”，逐渐褪去山野的锐气。
每个人专注着手头的劳作。一位 – 沉默如僧 – 拣选嫩芽。另一位轻扬扁筛，茶叶如碧雨般腾空飘落。第三位守着热锅，执长筷如施魔法；锅中蒸腾起暖煦的草木香气，隐约带着坚果的甘醇。第四位则用盖碗沏茶 – 俯身品啜，闭目凝神，仿佛在聆听茶汤的私语。
我坐在盛放半干茶叶的大缸旁，听主人细数茶品分类。倚着凉墙，我感到疲惫渐渐在友人相伴与茶香氤氲中消融。
梦境
起初是云。非景象，乃心境。继而雾起 – 不是遮蔽，而是抹去虚实之界。在这片乳白的静谧中，浮现出黄山毛峰。玉露沿山脊流淌，仿佛时间化作液体，倾斜而下。岩隙间蓦然闪现龙井 – 那是一汪凝视自我的幽潭。崖畔，白牡丹粲然绽放。
山径上盘旋着碧螺春的翠色。高处传来君山银针的清鸣，细腻如思绪在停顿间萌生。迎面走来太平猴魁 – 高挺笔直，宛如尊严的标尺。其后，东方美人飘然而至，峨眉雪芽，似在提醒：真正的力量从不喧嚣。而悬崖上，铁观音伫立，如慈悲亦能凛然；她的肩头披着大红袍。下方水畔，水金龟静静沉睡，历经岁月沧桑。
繁星夜幕下，凤凰单丛蓦然闪现 – 那是重生的征兆。我再度感到山坡上曾有的不安。想问出路在哪里。却有一个声音 – 如茶汤般沉静 – 响亮而清晰地响起：
– “没有出路。唯有转变。”
群山如叶，在大师掌心收卷。空间化作茶盏。云雾转为氤氲。龙井凝为深邃之味。白牡丹吐纳芬芳。大红袍的暖意渗入血脉。形骸让位于本真。唯余陈年普洱 – 如记忆般幽暗。消散前，它说道：
– “你曾畏高。然该怕的是水温。”
于是我明白：高度吓住的是那些紧抓边缘不放的人。而沸水要求的是改变的意愿。
我在蝴蝶姑娘们的笑声中醒来。主人微笑着递给我一盏新沏的茶。我啜饮一口。复又一口。头微感晕眩，却非因疲惫所致。
“好茶，”我说。继而沉思：哲学，或许是一门不抗拒冲泡的艺术。并非所有淬炼都是坠落；有时只是从茶叶化作醇厚茶汤的旅程。
每片茶叶里，都有辛劳、时光与某双悉心呵护的手。每盏茶中，蕴含的停顿，比冗长演说更值得聆听。于外交官而言，这堂课至简又至难。谈判如同沏茶。若施压过重 – 便生苦涩。若操之过急 – 则失香气。若频繁搅动 – 就浊了澄明。需掌控温度，静待沉淀，持守本心。
杯盏之间，所议不止于事务 – 更在营造信任的空间。而信任，如佳茗，不容仓促。若已捕捉芬芳，便可尝试解读深意。若已感知意图 – 就有机会维系平衡。或许，这正是安徽群山予我的启示：不畏高度，但记沸水。
安徽山居梦钥
此梦几乎全由作者用中国茶名织就。每个名称皆是音律、意象与哲思：
- 云雾茶 – 轻盈与启程；
- 黄山毛峰- 险阻与巍峨；
- 玉露茶 – 清新与纯净；
- 龙井- 深邃与暗涌；
- 白牡丹- 美丽与雅致；
- 碧螺春 – 生长与活力；
- 君山银针- 珍稀与细腻；
- 太平猴魁- 宏伟与稳固；
- 东方美人- 优雅与神秘；
- 铁观音- 力量与守护；
- 大红袍- 温暖与关怀；
- 水金龟 – 长寿与睿智；
- 凤凰单丛 – 涅槃与希望；
- 普洱- 醇熟、时光与沉静；
- 峨眉雪芽 – “智慧茶点”：雅致、明澈、延年。
*2019年12月21日，联合国大会正式确立每年5月21日为国际茶日。
*2025年，中国茶叶产量约370万吨 – 占全球总量的53%。
Alimov R.K.
插图：“Eurasia today”，Sergio Li
中文翻译：刘瑞娜 (Olia Liu)
译审：王开文，上海合作组织前副秘书长（2013-2018），中国驻吉尔吉斯前大使（2009-2013）
原文链接：https://eurasia.today/actual/kitayskiy-bloknot-son-v-gorakh-ankhoy/
Китайский блокнот
Сон в горах Аньхой
О традиции сбора изысканных сортов чая в провинции Аньхой и о важности для дипломата создавать пространство доверия за чашкой чая – в эссе доктора политических наук, Чрезвычайного и Полномочного Посла Таджикистана в КНР (2005-2015), экс генерального секретаря ШОС, профессора Академии государственного управления при президенте Таджикистана Рашида Алимова.
Китай – колыбель чая, а провинция Аньхой – родина одних из самых изысканных сортов этого древнего напитка. В мае 2007 года меня, в составе группы иностранных послов, пригласили принять участие в первом международном фестивале чая. Накануне организаторы повезли нас в живописное горное ущелье – туда, где рождаются знаменитые Хуаншань Маофэн и Тайпин Хоукуй.
Чайные кусты поднимались террасами по крутым склонам горного массива Хуаншань. Между ними шумела быстрая река, переливаясь всеми оттенками серебра. Скалы и сосновые леса тянулись к небу, окутанные лёгкой дымкой тумана. Воздух был густым, влажным, настоянным на аромате свежего листа.
Мне прикрепили к спине плетёную корзину, и я встал в ряд девушек-собирательниц. В отличие от меня, они двигались легко, почти невесомо, словно бабочки, порхающие между кустами. Льняные блузы, широкие шляпы, платки, аккуратно завязанные под подбородком. Каждое движение – точное, бережное, как взмах крыла.
Их пальцы едва касались верхних почек. Мне рассказали, что в старину лучшие сборщицы могли срывать чай даже ресницами или губами, чтобы не повредить нежность листа. Говорили и другое: каждая чаинка несёт послание – мечту, пожелание или маленький секрет. Эти листья ценятся особенно высоко. Я ловил себя на мысли, что, возможно, именно здесь, в тишине сбора, и рождаются самые сокровенные послания мира.
Солнце в горах припекает иначе, чем в городе; тень исчезает внезапно. Через полтора часа сердце застучало в висках. Корзина за спиной тяжелела, будто в неё подсыпали камней. Лёгкий страх высоты постепенно превращался в почти животный и усиливался с каждым шагом по склону под углом около сорока пяти градусов. Я боялся отстать от «бабочек» и одновременно боялся сорваться вниз.
Девушки заметили мою неуверенность. Одна ловко сняла корзину, другая мягко подхватила меня под локоть. Их смех был тихим и добрым, как улыбка самой природы.
Мне помогли спуститься.
Помещение, куда приносили собранный урожай, оказалось длинным и прохладным. Сквозь распахнутые окна струился горный воздух, смешанный с ароматом свежего чая. Вдоль стен стояли широкие бамбуковые подносы, на которых листья «дышали», постепенно теряя полевую резкость.
Каждый занимался своим делом. Один – молчаливый, как монах, – перебирал листья, оставляя только нежные почки. Другой легко подбрасывал чай в плоском сите – листья взлетали и мягко опадали, словно зелёный дождь. Третий стоял у горячего котла, колдуя длинными палочками; от котла шёл тёплый, травяной, чуть ореховый аромат. Четвёртый заваривал чай в маленьком гайване – наклонялся над чашкой, пробовал, закрывал глаза и словно вслушивался во вкус.
Я присел у большого чана с подсушенными листьями, слушая рассказ хозяев о разновидностях чая. Прислонился к прохладной стене и почувствовал, как усталость медленно растворяется в кругу друзей и аромате.
Сон
Сначала были Облака. Не как явление – как состояние. Потом возник Туман – не скрывающий, а стирающий границы между видимым и воображаемым. Из их молочной тишины проступили Пушистые пики Жёлтых гор. По их склонам стекала Нефритовая роса, будто время становилось жидким и начинало течь вниз. В расщелине неожиданно вспыхнул Колодец Дракона – глубина, смотрящая в саму себя. У края утёса раскрылся Белый пион.
По тропе поднимались Изумрудные спирали весны. В высоте звенели Серебряные иглы горы Цзюнь, тонко, как мысль, рождающаяся в паузе. А навстречу мне шёл Тайпин Хоукуй – высокий и прямой, словно мера достоинства. За ним скользила Восточная красавица с Изумрудными бровями – напоминание о том, что истинная сила никогда не бывает громкой. А на утёсе, как сострадание, способное быть строгим, стояла Железная Богиня Милосердия; её плечи укрывал Большой Красный Халат. Внизу, у воды, тихо дремала пережившая века Золотая Водяная Черепаха.
В звёздном небе неожиданно вспыхнул Одинокий куст Феникса – знак возрождения. Я вновь ощутил тревогу – ту же, что на склоне. Захотел спросить, где выход. Но голос – тихий, как настой, – прозвучал громко и отчётливо:
– Выхода нет. Есть превращение.
Горы начали сворачиваться, как листья в ладони мастера. Пространство стало чашей. Облака – паром. Колодец Дракона – глубиной вкуса. Белый пион – дыханием аромата. Большой Красный Халат – теплом, входящим в кровь. Форма уступала место сущности. Последним остался старый Пуэр – тёмный, как память. И прежде чем раствориться, он произнёс:
– Ты боялся высоты. А нужно было бояться температуры.
И я понял: высота пугает того, кто держится за край. Кипяток же требует готовности измениться.
Я проснулся от смеха девушек-бабочек. Хозяева с улыбкой протянули мне чашку свежего чая. Я сделал глоток. Потом ещё один. Голова слегка закружилась, но уже не от усталости.
– Замечательный чай, – сказал я. И подумал: философия, возможно, – это искусство не сопротивляться завариванию. Не всякое испытание – падение; иногда это просто переход из чайного листа в крутой настой.
В каждой чаинке – труд, время и чья-то бережная рука. В каждой чашке – пауза, в которой можно услышать больше, чем в длинной речи. Для дипломата этот урок особенно прост и особенно сложен. Переговоры – как заваривание. Если давить – появится горечь. Если торопиться – исчезнет аромат. Если вмешиваться слишком часто – потеряется прозрачность. Нужно выдержать температуру. Выдержать паузу. Выдержать себя.
За чашкой чая обсуждается не только предмет встречи – создаётся пространство доверия. А доверие, как хороший настой, не терпит суеты. И если удалось уловить аромат, значит, можно попытаться уловить и намерение. А если почувствовал намерение – появляется шанс сохранить равновесие. Возможно, именно этому меня научили горы Аньхой: не бояться высоты и помнить о кипятке.
Ключ ко сну в горах Аньхой
Сон был составлен автором почти полностью из названий китайских чаёв. Каждое название – это звук, образ и философия:
• Облака и туман – лёгкость и начало пути;
• Пушистые пики Жёлтых гор – препятствия и величие;
• Нефритовая роса – свежесть и чистота;
• Колодец Дракона – глубина, скрытые источники;
• Белый пион – красота и утонченность;
• Изумрудные спирали весны – рост и движение;
• Серебряные иглы горы Цзюнь – редкость и тонкость;
• Тайпин Хоукуй – величие и устойчивость;
• Восточная красавица – грация и тайна;
• Железная Богиня Милосердия – сила и защита;
• Большой Красный Халат – тепло и забота;
• Золотая Водяная Черепаха – долголетие и мудрость;
• Одинокий куст Феникса – возрождение и надежда;
• Пуэр – зрелость, время и спокойствие;
• Изумрудные брови – «интеллектуальный десерт»: утонченность, ясность, долголетие.
*21 декабря 2019 года Генеральная Ассамблея ООН официально утвердила Международный день чая, который ежегодно отмечается 21 мая.
*В 2025 году в Китае было собрано около 3,7 млн тонн чая – 53 % мирового объёма производства чайного листа.
Алимов Р.К.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Sergio Li
Источник: https://eurasia.today/actual/kitayskiy-bloknot-son-v-gorakh-ankhoy/