上合组织25周年
求同存异的启示
一年前，中华人民共和国国家主席习近平在天津（中国）主持“上海合作组织+”会议时，郑重提出了全球治理倡议。在国际政治中，一年，算不上漫长，却足以让我们不再仅仅将这一倡议视作一个大国提出的方案，而是将其视为世界政治更深层进程的映照。尤其是在今天（2026年9月1日），上海合作组织周年峰会在比什凯克（吉尔吉斯共和国）召开之际，天津峰会与比什凯克峰会之间的内在联系愈发清晰。前者确立了全球议程；后者则评估上合组织自身为迈入新发展阶段做好了哪些准备。
由此引出一个值得深思的问题：为何偏偏选择上合组织这一平台，提出一项辐射范围远不止欧亚大陆的倡议？乍看之下，答案显而易见：中国在2025年担任上合组织轮值主席国，而天津承办了上合峰会。但这只是问题的表面，这一选择背后的政治意义要深刻得多。
作者：拉希德·阿利莫夫教授，政治学博士，
塔吉克斯坦驻华特命全权大使（2005-2015年），
上合组织前秘书长（2016-2018年）
天津的选择
时至天津峰会，上合组织早已超出最初的区域机制范畴。历经二十五年的复杂历程——从加强边境信任的机制，发展成为一个大型多边组织，覆盖政治体制、经济实力、历史经验与文明传统各异的国家。正是这种多样性，构成了其特殊的价值。
上合组织并非建立在政治同质或者文明同源的基础之上。恰恰相反，自成立之初，上合组织的生命力便源于利益各异的国家寻找利益交汇点的能力。从这个意义上说，“上海精神”——互信、互利、平等、协商、尊重多样文明、谋求共同发展，已然成为一套特定的国际交往范式。如今，当旧有的全球治理机制承受日益加剧的压力之际，这一范式的现实意义尤为突出。
天津峰会的国际参与度同样引人注目。二十多个国家领导人与十个国际组织代表出席了“上合组织+”会议，包括联合国、东盟、独联体、集安条约组织、欧亚经济联盟、亚信会议、经济合作组织等各方。这已不只是欧亚国家的对话平台；展现在国际社会面前的，是扩容后的上合组织——不同地区、不同文明、不同政治中心的利益交汇之地。因此，天津顺理成章地成为探讨全球治理的恰当场合。
还有一层现实考量。上合组织本身就是一次多边主义领域的独特实践。它证明，一个多边组织的发展，并不强制要求成员国实现政治一体化。此外，成员国之间的差异未必一定会演变为对抗根源。只要具备协商文化、尊重主权、寻求共同利益，差异便能成为开展更广泛合作的基础。正是这一经验，对当代全球治理体系具有特殊参照意义。
从原则到机制
在提出全球治理倡议时，中国国家主席习近平阐述了五大核心原则：奉行主权平等、遵守国际法治、践行多边主义、倡导以人为本、注重行动导向。同时，特别强调了联合国的中心作用，并要求增加发展中国家在全球治理体系中的代表性与发言权。从内容上看，这些主张远远超出了上合组织“共同体”国家间关系的范畴。而由此引出一个关键问题：如何将普适性原则转化为切实的国际实践？
国际关系史上，不乏诸多富有政治感召力却缺乏制度支撑的理念构想。全球治理不能仅仅停留在宣言层面，它需要相应的机制。在这方面，上合组织具有显著优势。二十五年来，上合组织内部已形成了一个覆盖面广的务实合作体系，包括安全领域合作，打击恐怖主义、极端主义与毒品贩运；还涉及交通、能源、贸易、投资、农业、数字科技、教育、文化、旅游以及人文交流等领域。
换言之，现有机制共计29项。真正的问题在于：这些机制能否迈向新高度，进而成为更广泛国际合作体系的组成部分？天津峰会对此给出了明确回答。会议通过了24份文件，其中包括《上合组织至2035年发展战略》；还签署了在杜尚别（塔吉克斯坦共和国）设立上合组织禁毒中心、在塔什干（乌兹别克斯坦共和国）设立应对安全威胁与挑战综合中心的相关协定。尤其值得关注的是成立上合组织开发银行的决定。这是一个重要细节，表明关于全球治理的讨论可以从非常具体的事务起步：金融、基础设施、安全、数字化转型、粮食与能源安全。
全球治理，始于各国学会携手解决那些单凭一国之力无法解决的难题。
作为多边主义学堂的上合组织
二十五年来，上合组织还积累了一项或许不易察觉的资源：在利益并非完全一致的国家之间达成共识的经验。这正是上合组织的主要特点之一。上合组织从来不是要打造一个所有成员国世界观完全趋同的国家同盟。而且，随着组织的扩大，这一特点更为凸显。但组织依然正常运转，并保有吸引力。原因何在？因为“上海精神”所主张的不是消除差异，而是管理差异。就此而言，上合经验的借鉴价值远不局限于欧亚大陆。当代世界体系并不缺少各类机构，真正匮乏的是协调各方利益的文化。
世界多极化趋势不断加深，新兴经济、政治力量中心相继涌现，全球南方国家地位提升，区域一体化组织不断巩固，独立行为体数量增加，这是客观进程。但多极化本身并不能保障更高程度的稳定。它既可能推动国际影响力分配更加公平，也可能加剧世界碎片化。因此当下的核心问题，不在于世界将存在多少力量中心，而在于这些中心将如何彼此协同合作。
正因如此，我们认为，构建全球治理新范式有其现实必要性。这一范式不能建立在单一中心主导的逻辑之上，但也不能演变为相互竞争集团对抗的世界。需要另一种逻辑：不对抗、不结盟的多边主义。而上合组织的经验，恰恰在此可能大有用武之地。
不可忽视的局限性
当然，如果将上合组织视作现成的全球治理机制，那是一种误读。上合组织自身存在客观局限性。各成员国在经济发展水平、国内市场规模、政治体制、外交政策优先方向上差异显著。众所周知，个别成员国之间存在着双边或区域矛盾。对国际事件的判断不尽相同。对经济一体化的节奏、形式与优先方向的理解也各有区别。
最后，上合组织的协商一致决策机制兼具优势与短板。它确保所作出决策的稳定性，但达成共识的过程往往更加复杂、耗时更长。
然而，恰恰是这一局限，揭示了上合组织历程的另一重要启示：差异不一定非要消除才能使合作成为可能。二十五年来，上合组织屡屡面临成员国利益严重分歧的局面。尽管如此，上合组织依然持续发展。原因很简单：各国已学会将无法达成一致的事项，与可以达成一致的事项区分开来。这或许就是上合组织为全球治理提供的最宝贵经验之一。共同打击恐怖主义或毒品非法贩运，并不需要各国在所有议题上立场完全一致；共建交通走廊，并不需要各方对经济形势的判断趋同；开展知识与技术交流，也不要求各方归属同一文明传统。
二十一世纪的多边主义，或许，恰恰应立足这一原则：在存在共同利益的领域开展合作，而不要求事先消除所有分歧。
全球南方的声音
中国国家主席习近平提出的全球治理倡议之所以重要，还在于，它契合了国际关系格局深刻变革的大趋势。如今，单纯以传统力量中心的视角解读国际政治已然越来越行不通。亚洲、非洲、中东和拉美洲的国家越来越坚定地主张，应当在国际机构中获得更公平的代表权。这不仅仅关乎联合国安理会的改革。
这涉及的是一项更广泛的议题：各国有权参与制定世界经济、国际贸易、金融体系、数字空间以及其他全球协作领域的运行规则。归根结底，这关乎议程制定权的重新分配。同样显而易见的是，全球治理改革并不意味着拆解现有体系。相反，对大多数全球南方国家而言，更重要的是使其更具代表性、包容性与有效性。在此背景下，联合国依然具有特殊价值。全球治理倡议明确提出，必须维护联合国权威，巩固其在国际体系中的中心地位。这一立场至关重要，因为新型国际关系架构，不应通过摒弃普遍性国际机构来构建，而应通过完善既有机构、拓展新兴力量与责任方参与渠道来实现发展。
从这个意义上说，多极化与多边主义二者并不矛盾。恰恰相反，在二十一世纪，二者缺一，都很难保障国际体系的稳定。
上合组织的愿景
在此，将全球治理倡议与上合组织自身的战略演变进行对照，显得尤为耐人寻味。天津峰会通过了《上合组织至2035年发展战略》。这份文件既明确了上合组织长期发展方向，也展示了各成员国对自身在正在形成的国际体系中定位的认知。更早之前，在阿斯塔纳峰会上，各成员国曾表示，愿提升上合组织的发展潜力和国际影响力，将其打造成多极世界中重要的多边组织之一。2026年7月，上合组织成员国外长们再次重申，坚定致力于发挥联合国中心协调作用，以国际法、多边主义为基础，构建更具代表性和包容性、更加民主公正的多极世界。由此可见，天津与比什凯克之间的关联，不只是时间上的承继，更是理念上的贯通。全球治理倡议与上合组织的战略发展同向而行：从承认客观存在的多极化现实，到探寻其和平高效治理的机制。但这一方向尚未形成成熟范式，它更多是一个持续探索的过程。
从天津到比什凯克
正因如此，当前的比什凯克峰会具有特殊意义。天津是提出全球议题的节点。比什凯克则是在全球治理倡议提出一年后，评估上合组织自身状况的节点。至此，上合组织已步入其第二十六个年头。二十五年来，上合组织实现了质的蜕变：实现扩员，夯实制度根基，搭建广泛的伙伴关系网络，形成独有的政治话语体系。如今新的任务摆在面前：不只要拓展合作的广度，更要提升合作质量。
这一目标，在国际体系愈发多元，同时也更具冲突性的背景下，尤为重要。世界上的力量中心越多，各方协作的机制就越重要。国家间相互依存度越高，试图仅凭一国之力解决跨境问题的风险就越大；国家间分歧越多，就越需要对话平台。正因如此，上合组织的角色或将迎来全新维度：并非传统意义上的世界政治“中心”，也不是联合国的替代者，而是培育新型多边协作文化的实践场域之一。
2001年上合组织成立之时，几乎无人能预见二十五年后所达到的规模。今天，上合组织的经验表明：国际机构的持久稳固，并不始于其为解决所有难题而设立之时，而是始于它们学会和各方一道解决现实问题之际。归根结底，全球治理不只是架构设计问题，更是政治文化问题。
携手奔赴未来
天津峰会之后的一年，使人们得以从更宏大的历史视角理解全球治理倡议。这一倡议出现于世界体系经历深刻变革之际：力量格局重塑，多极化空间拓展，全球南方影响力提升，与此同时，世界碎片化与对抗的风险也在加剧。在此背景下，当务之急不是寻找下一个力量中心，而是在利益多样性与联合行动必要性之间找到新的平衡。
正因如此，选择上合组织作为全球治理倡议发布平台，具有深远的政治意义。上合组织的场域之内，差异并未消失，但各方学会了共存；主权并不排斥合作；多边主义并不建立在政治一体化之上，而建立在寻求共同利益之上；协商一致原则从一种局限转化为信任的工具；最后，政治宣言的背后，正逐步形成切实的协作机制。
天津峰会给出了全球治理的框架；比什凯克峰会则提供了一个契机，来审视这一框架与上合组织自身未来发展的适配程度。这次周年峰会召开之际，上合组织已无需证明自身的国际分量。面前摆着新课题：如何在新环境下彰显自身效能。这或许就是上合组织下一阶段面临的主要挑战。
如果上合组织能够将其传统原则同现代合作机制结合起来，便能够为构建更具代表性、更加公正有效的全球治理体系作出重大贡献。不是取代现有国际机构，不是与其他力量中心相对立，不是变成封闭集团，而是继续充当开放的对话平台。
归根结底，全球治理新范式，不会由某一个国家或某一个组织单独打造。它将诞生于众多中心、地区与文明的协同合作之中。上合组织有望成为这一进程落地的实践场域之一。届时，天津与比什凯克之间的联结，就不再只是两届峰会的衔接，而将成为更漫长征程的一环：从宣示原则迈向塑造新型国际合作文化。
Alimov R.K.
中文翻译：刘瑞娜 (Olia Liu)
原文链接：
https://eurasia.today/actual/25-let-shos-uroki-soglasiya/
Уроки согласия
Прошел год после того, как председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин на заседании «ШОС плюс» в Тяньцзине (КНР) представил Инициативу глобального управления. Год — не столь большой срок для международной политики. Но достаточный для того, чтобы попытаться взглянуть на эту инициативу не только как на предложение, идущее от одной из великих держав, но и как на отражение более глубоких процессов, происходящих в мировой политике. Тем более сегодня, в дни проведения юбилейного саммита Шанхайской организации сотрудничества в Бишкеке (Кыргызская Республика), когда особенно ясно видна связь между двумя саммитами ШОС — в Тяньцзине и Бишкеке. Первый обозначил глобальную повестку. Второй призван оценить, насколько сама ШОС готова к новому этапу своего развития.
И здесь возникает закономерный вопрос: почему именно площадка ШОС была избрана для представления инициативы, обращенной далеко за пределы Евразии? На первый взгляд ответ очевиден: Китай в 2025 году председательствовал в организации, а Тяньцзинь принимал саммит ШОС. Но это лишь формальная сторона вопроса. Политический смысл выбора значительно глубже. Об этом пишет профессор Академии государственного управления при президенте Таджикистана, доктор политических наук, экс генеральный секретарь ШОС (2016–2018 годы) Рашид Алимов.
Тяньцзиньский выбор
К Тяньцзиньскому саммиту ШОС уже далеко вышла за рамки первоначального регионального формата. За четверть века она прошла сложный путь — от механизма укрепления доверия на границах до крупной многосторонней организации, объединяющей государства с различными политическими системами, экономическими потенциалами, историческим опытом и цивилизационными традициями. Именно это многообразие и представляет особую ценность.
ШОС не строилась на основе политической или цивилизационной однородности. Напротив, ее жизнеспособность с самого начала основывалась на способности государств с различными интересами находить точки соприкосновения. В этом смысле «Шанхайский дух» — взаимное доверие, взаимная выгода, равенство, консультации, уважение многообразия цивилизаций и стремление к совместному развитию — превратился в определенную модель международного взаимодействия. Она особенно востребована сегодня, когда прежние механизмы глобального регулирования испытывают все возрастающее давление.
Тяньцзиньский саммит был примечателен и своим международным представительством. В заседании «ШОС плюс» приняли участие руководители более 20 государств и десяти международных организаций. В числе участников были представители ООН, АСЕАН, СНГ, ОДКБ, ЕАЭС, СВМДА, ЭКО и других структур. Это была уже не только площадка диалога государств Евразии. Перед международным сообществом фактически предстала расширенная ШОС — пространство, в котором пересекаются интересы разных регионов, цивилизаций и политических центров. Поэтому Тяньцзинь оказался вполне закономерным местом для разговора о глобальном управлении.
Но есть еще одно обстоятельство. Сама ШОС является своеобразным экспериментом в области многосторонности. Она показывает, что многосторонняя организация может развиваться без обязательной политической унификации своих участников. Более того, различия между ними не обязательно должны становиться источником конфронтации. Если существует культура консультаций, уважение суверенитета и поиск общего интереса, различия могут стать основой более широкого сотрудничества. Именно этот опыт приобретает особое значение для современной системы глобального управления.
От принципов к механизмам
Представляя Инициативу глобального управления, председатель КНР Си Цзиньпин сформулировал пять ее основных принципов: суверенное равенство, соблюдение международного права, многосторонность, человекоцентричный подход и ориентация на практические действия. При этом особое внимание было уделено центральной роли ООН и необходимости расширения представительства и голоса развивающихся государств в глобальном управлении. Содержательно эти положения выходят далеко за рамки отношений между государствами «сообщества» ШОС. Но именно здесь и возникает важный вопрос: каким образом общие принципы могут превращаться в реальные международные практики?
История международных отношений знает немало концепций, которые были привлекательны политически, но оказались недостаточно обеспечены институционально. Глобальное управление не может существовать только в форме деклараций. Ему необходимы механизмы. В этом отношении ШОС обладает существенным преимуществом. За четверть века внутри организации сформировалась разветвленная система практического взаимодействия. Это сотрудничество в сфере безопасности и борьбы с терроризмом, экстремизмом и наркотрафиком. Это транспорт, энергетика, торговля, инвестиции, сельское хозяйство, цифровые технологии, образование, культура, туризм и гуманитарные связи.
Иными словами, механизмы уже существуют: их 29. Вопрос заключается в другом: способны ли они выйти на новый уровень и стать частью более широкой системы международного сотрудничества? Тяньцзинь дал на этот вопрос определенный ответ. Там были приняты 24 документа, включая Стратегию развития ШОС до 2035 года. Были также подписаны соглашения об учреждении Антинаркотического центра ШОС в г. Душанбе (Республика Таджикистан) и Универсального центра по противодействию вызовам и угрозам безопасности в г. Ташкенте (Республика Узбекистан). Особого внимания заслуживает решение о создании Банка развития ШОС. Это важная деталь. Она показывает, что разговор о глобальном управлении может начинаться с достаточно конкретных вещей: финансов, инфраструктуры, безопасности, цифровой трансформации, продовольственной и энергетической устойчивости.
Глобальное управление начинается там, где государства учатся совместно решать проблемы, которые невозможно решить в одиночку.
ШОС как школа многосторонности
За двадцать пять лет ШОС накопила еще один, возможно, менее очевидный ресурс — опыт достижения согласия между государствами, интересы которых далеко не всегда совпадают. В этом состоит одна из главных особенностей организации. ШОС никогда не строилась как союз государств, где все участники смотрят на мир одинаково. Более того, ее расширение сделало эту особенность еще более очевидной. Но организация продолжает работать и оставаться притягательной. Почему? Потому что «Шанхайский дух» предполагает не устранение различий, а управление ими. В этом отношении опыт ШОС представляет интерес далеко за пределами Евразии. Современной мировой системе не хватает не институтов. Ей не хватает культуры согласования интересов.
Мир становится более полицентричным. Возникают новые центры экономической и политической силы. Растет значение государств Глобального Юга. Укрепляются региональные объединения. Увеличивается число самостоятельных акторов. Это объективный процесс. Но полицентричность сама по себе еще не гарантирует большей стабильности. Она может привести как к более справедливому распределению международного влияния, так и к фрагментации. Поэтому главный вопрос сегодня состоит не столько в том, сколько центров силы будет существовать, сколько в том, как эти центры будут взаимодействовать между собой.
По этой причине, на наш взгляд, и появляется необходимость новой модели глобального управления. Она не может строиться на принципе доминирования одного центра. Но она также не должна превращаться в мир конкурирующих блоков. Необходима другая логика — многосторонность без конфронтационной блоковости. И именно здесь опыт ШОС может оказаться востребованным.
Ограничения, которые нельзя игнорировать
Разумеется, было бы ошибкой представлять ШОС как готовый механизм глобального управления. У организации есть объективные ограничения. Государства-члены существенно различаются по уровню экономического развития, масштабам национальных рынков, политическим системам и внешнеполитическим приоритетам. Не секрет, что между отдельными участниками существуют двусторонние и региональные противоречия. Не всегда совпадают оценки международных событий. Различается и понимание темпов, форм и приоритетов экономической интеграции.
Наконец, сама модель принятия решений на основе консенсуса одновременно является и преимуществом, и ограничением. Она обеспечивает устойчивость принимаемых решений, но делает их достижение более сложным и длительным.
Однако именно здесь проявляется еще один важный урок истории ШОС. Различия не обязательно должны быть устранены для того, чтобы сотрудничество стало возможным. За четверть века организация неоднократно сталкивалась с ситуациями, когда интересы ее участников существенно различались. Тем не менее ШОС продолжала развиваться. Причина проста: государства научились отделять то, по чему они не могут прийти к согласию, от того, где такое согласие возможно. Это, пожалуй, один из наиболее ценных уроков ШОС для глобального управления. Не обязательно иметь одинаковые взгляды на все вопросы, чтобы совместно бороться с терроризмом или с незаконным оборотом наркотиков. Не обязательно одинаково оценивать экономическую ситуацию, чтобы развивать транспортные коридоры. Не обязательно принадлежать к одной цивилизационной традиции, чтобы обмениваться знаниями и технологиями.
Многосторонность XXI века, возможно, и должна строиться именно на таком принципе — сотрудничать там, где существует общий интерес, не требуя предварительного устранения всех различий.
Голос Глобального Юга
Инициатива глобального управления председателя КНР Си Цзиньпина важна еще и потому, что она вписывается в более широкий процесс изменения структуры международных отношений. Сегодня все труднее рассматривать мировую политику исключительно через призму отношений между традиционными центрами силы. Государства Азии, Африки, Ближнего Востока и Латинской Америки все более настойчиво заявляют о необходимости более справедливого представительства в международных институтах. Это касается не только реформы Совета Безопасности ООН.
Речь идет о более широком вопросе — о праве государств участвовать в формировании правил, по которым развивается мировая экономика, международная торговля, финансовая система, цифровое пространство и другие сферы глобального взаимодействия. По большому счету речь идет о перераспределении самого права определять повестку. При этом, очевидно, что реформа глобального управления не означает демонтаж существующей системы. Напротив, для большинства государств Глобального Юга гораздо важнее сделать ее более представительной, инклюзивной и эффективной. В этом контексте особое значение сохраняет ООН. Инициатива глобального управления прямо исходит из необходимости укрепления авторитета Организации Объединенных Наций и ее центральной роли в международной системе. Эта позиция важна. Потому что новая архитектура международных отношений не должна создаваться путем отказа от универсальных институтов. Она должна развиваться через их совершенствование и расширение возможностей для участия в них новых центров силы и ответственности.
В этом смысле многополярность и многосторонность не противоречат друг другу. Напротив, в XXI веке одна без другой вряд ли способны обеспечить устойчивость международной системы.
Видение ШОС
Здесь становится особенно интересным сопоставление Инициативы глобального управления с собственной стратегической эволюцией ШОС. В Тяньцзине была принята Стратегия развития организации до 2035 года. Она определяет долгосрочные направления развития ШОС и одновременно показывает, каким участники организации видят свое место в формирующейся международной системе. Еще ранее, в Астане, государства-члены заявили о стремлении укреплять потенциал и международное влияние ШОС как ключевого многостороннего объединения многополярного мира. В июле 2026 года министры иностранных дел ШОС вновь подтвердили приверженность формированию более представительного, инклюзивного, справедливого, демократического и многополярного мирового порядка на основе международного права и многосторонности при центральной координирующей роли ООН. Таким образом, между Тяньцзинем и Бишкеком существует не просто хронологическая связь. Есть связь концептуальная. Инициатива глобального управления и стратегическое развитие ШОС движутся в одном направлении — от признания объективной многополярности к поиску механизмов ее мирного и эффективного регулирования. Но это направление еще не является готовой моделью. Оно скорее представляет собой процесс поиска.
От Тяньцзиня к Бишкеку
Именно поэтому нынешний Бишкекский саммит имеет особое значение. Тяньцзинь стал точкой, в которой был сформулирован глобальный вопрос. Бишкек становится точкой, в которой можно оценить состояние самой организации после года, прошедшего с момента выдвижения Инициативы глобального управления. К этому времени ШОС вступила в свой двадцать шестой год. За четверть века организация изменилась качественно. Она расширилась. Укрепила институциональную основу. Сформировала широкую сеть партнерских связей. Выработала собственный политический язык. Но теперь перед ней стоит новая задача. Не просто расширять пространство сотрудничества, а повышать его качество.
Это особенно важно в условиях, когда международная система становится одновременно более разнообразной и более конфликтной. Чем больше центров силы появляется в мире, тем важнее механизмы их взаимодействия. Чем выше взаимозависимость государств, тем опаснее попытки решать транснациональные проблемы исключительно национальными средствами. Чем больше различий между государствами, тем больше требуется площадок для диалога. Именно поэтому роль ШОС может постепенно приобретать новое измерение. Не как «центр» мировой политики в традиционном смысле. И не как альтернатива ООН. А как один из практических центров формирования культуры нового многостороннего взаимодействия.
Когда в 2001 году была создана ШОС, едва ли можно было представить, какой масштаб она приобретет через четверть века. Сегодня ее опыт показывает: международные институты становятся устойчивыми не тогда, когда они создаются для решения всех проблем, а тогда, когда они учатся решать реальные проблемы вместе. В конечном счете глобальное управление — это не только вопрос архитектуры. Это вопрос политической культуры.
Вместе в будущее
Год, прошедший после Тяньцзиня, позволяет увидеть Инициативу глобального управления в более широком историческом контексте. Она появилась в момент, когда мировая система переживает глубокую трансформацию. Меняется соотношение сил. Расширяется пространство многополярности. Растет роль Глобального Юга. Одновременно увеличиваются риски фрагментации и конфронтации. В таких условиях особенно востребованным становится не поиск очередного центра силы, а поиск нового баланса между многообразием интересов и необходимостью совместных действий.
Именно поэтому выбор ШОС в качестве площадки для представления Инициативы глобального управления имел глубокий политический смысл. ШОС — это пространство, где различия не исчезают, но учатся сосуществовать. Где суверенитет не исключает сотрудничества. Где многосторонность строится не на политической унификации, а на поиске общего интереса. Где принцип консенсуса превращается из ограничения в инструмент доверия. И, наконец, где за политическими декларациями постепенно формируются реальные механизмы взаимодействия.
Тяньцзинь предложил глобальную рамку. Бишкек открывает возможность посмотреть, насколько эта рамка соответствует дальнейшей эволюции самой ШОС. Юбилейный саммит проходит в момент, когда организация уже не нуждается в доказательстве своей международной значимости. Перед ней стоит другая задача — доказать свою эффективность в новых условиях. В этом и заключается, возможно, главный вызов следующего этапа.
Если ШОС сумеет соединить свои традиционные принципы с современными механизмами сотрудничества, она сможет внести существенный вклад в формирование более представительной, справедливой и эффективной системы глобального управления. Не заменяя существующие международные институты. Не противопоставляя себя другим центрам. Не превращаясь в закрытый блок. А, напротив, оставаясь открытой площадкой для диалога.
В конечном счете новая модель глобального управления будет создана не одной страной и не одной организацией. Она возникнет из взаимодействия многих центров, регионов и цивилизаций. ШОС может стать одним из тех пространств, где этот процесс приобретет практическое содержание. И тогда связь между Тяньцзинем и Бишкеком окажется не просто связью двух саммитов. Она станет частью более длинного пути — от декларации принципов к формированию новой культуры международного сотрудничества.
https://eurasia.today/actual/25-let-shos-uroki-soglasiya/