Китайский блокнот
Сон в горах Аньхой
О традиции сбора изысканных сортов чая в провинции Аньхой и о важности для дипломата создавать пространство доверия за чашкой чая – в эссе доктора политических наук, Чрезвычайного и Полномочного Посла Таджикистана в КНР (2005-2015), экс генерального секретаря ШОС, профессора Академии государственного управления при президенте Таджикистана Рашида Алимова.
Китай – колыбель чая, а провинция Аньхой – родина одних из самых изысканных сортов этого древнего напитка. В мае 2007 года меня, в составе группы иностранных послов, пригласили принять участие в первом международном фестивале чая. Накануне организаторы повезли нас в живописное горное ущелье – туда, где рождаются знаменитые Хуаншань Маофэн и Тайпин Хоукуй.
Чайные кусты поднимались террасами по крутым склонам горного массива Хуаншань. Между ними шумела быстрая река, переливаясь всеми оттенками серебра. Скалы и сосновые леса тянулись к небу, окутанные лёгкой дымкой тумана. Воздух был густым, влажным, настоянным на аромате свежего листа.
Мне прикрепили к спине плетёную корзину, и я встал в ряд девушек-собирательниц. В отличие от меня, они двигались легко, почти невесомо, словно бабочки, порхающие между кустами. Льняные блузы, широкие шляпы, платки, аккуратно завязанные под подбородком. Каждое движение – точное, бережное, как взмах крыла.
Их пальцы едва касались верхних почек. Мне рассказали, что в старину лучшие сборщицы могли срывать чай даже ресницами или губами, чтобы не повредить нежность листа. Говорили и другое: каждая чаинка несёт послание – мечту, пожелание или маленький секрет. Эти листья ценятся особенно высоко. Я ловил себя на мысли, что, возможно, именно здесь, в тишине сбора, и рождаются самые сокровенные послания мира.
Солнце в горах припекает иначе, чем в городе; тень исчезает внезапно. Через полтора часа сердце застучало в висках. Корзина за спиной тяжелела, будто в неё подсыпали камней. Лёгкий страх высоты постепенно превращался в почти животный и усиливался с каждым шагом по склону под углом около сорока пяти градусов. Я боялся отстать от «бабочек» и одновременно боялся сорваться вниз.
Девушки заметили мою неуверенность. Одна ловко сняла корзину, другая мягко подхватила меня под локоть. Их смех был тихим и добрым, как улыбка самой природы.
Мне помогли спуститься.
Помещение, куда приносили собранный урожай, оказалось длинным и прохладным. Сквозь распахнутые окна струился горный воздух, смешанный с ароматом свежего чая. Вдоль стен стояли широкие бамбуковые подносы, на которых листья «дышали», постепенно теряя полевую резкость.
Каждый занимался своим делом. Один – молчаливый, как монах, – перебирал листья, оставляя только нежные почки. Другой легко подбрасывал чай в плоском сите – листья взлетали и мягко опадали, словно зелёный дождь. Третий стоял у горячего котла, колдуя длинными палочками; от котла шёл тёплый, травяной, чуть ореховый аромат. Четвёртый заваривал чай в маленьком гайване – наклонялся над чашкой, пробовал, закрывал глаза и словно вслушивался во вкус.
Я присел у большого чана с подсушенными листьями, слушая рассказ хозяев о разновидностях чая. Прислонился к прохладной стене и почувствовал, как усталость медленно растворяется в кругу друзей и аромате.
Сон
Сначала были Облака. Не как явление – как состояние. Потом возник Туман – не скрывающий, а стирающий границы между видимым и воображаемым. Из их молочной тишины проступили Пушистые пики Жёлтых гор. По их склонам стекала Нефритовая роса, будто время становилось жидким и начинало течь вниз. В расщелине неожиданно вспыхнул Колодец Дракона – глубина, смотрящая в саму себя. У края утёса раскрылся Белый пион.
По тропе поднимались Изумрудные спирали весны. В высоте звенели Серебряные иглы горы Цзюнь, тонко, как мысль, рождающаяся в паузе. А навстречу мне шёл Тайпин Хоукуй – высокий и прямой, словно мера достоинства. За ним скользила Восточная красавица с Изумрудными бровями – напоминание о том, что истинная сила никогда не бывает громкой. А на утёсе, как сострадание, способное быть строгим, стояла Железная Богиня Милосердия; её плечи укрывал Большой Красный Халат. Внизу, у воды, тихо дремала пережившая века Золотая Водяная Черепаха.
В звёздном небе неожиданно вспыхнул Одинокий куст Феникса – знак возрождения. Я вновь ощутил тревогу – ту же, что на склоне. Захотел спросить, где выход. Но голос – тихий, как настой, – прозвучал громко и отчётливо:
– Выхода нет. Есть превращение.
Горы начали сворачиваться, как листья в ладони мастера. Пространство стало чашей. Облака – паром. Колодец Дракона – глубиной вкуса. Белый пион – дыханием аромата. Большой Красный Халат – теплом, входящим в кровь. Форма уступала место сущности. Последним остался старый Пуэр – тёмный, как память. И прежде чем раствориться, он произнёс:
– Ты боялся высоты. А нужно было бояться температуры.
И я понял: высота пугает того, кто держится за край. Кипяток же требует готовности измениться.
Я проснулся от смеха девушек-бабочек. Хозяева с улыбкой протянули мне чашку свежего чая. Я сделал глоток. Потом ещё один. Голова слегка закружилась, но уже не от усталости.
– Замечательный чай, – сказал я. И подумал: философия, возможно, – это искусство не сопротивляться завариванию. Не всякое испытание – падение; иногда это просто переход из чайного листа в крутой настой.
В каждой чаинке – труд, время и чья-то бережная рука. В каждой чашке – пауза, в которой можно услышать больше, чем в длинной речи. Для дипломата этот урок особенно прост и особенно сложен. Переговоры – как заваривание. Если давить – появится горечь. Если торопиться – исчезнет аромат. Если вмешиваться слишком часто – потеряется прозрачность. Нужно выдержать температуру. Выдержать паузу. Выдержать себя.
За чашкой чая обсуждается не только предмет встречи – создаётся пространство доверия. А доверие, как хороший настой, не терпит суеты. И если удалось уловить аромат, значит, можно попытаться уловить и намерение. А если почувствовал намерение – появляется шанс сохранить равновесие. Возможно, именно этому меня научили горы Аньхой: не бояться высоты и помнить о кипятке.
Ключ ко сну в горах Аньхой
Сон был составлен автором почти полностью из названий китайских чаёв. Каждое название – это звук, образ и философия:
• Облака и туман – лёгкость и начало пути;
• Пушистые пики Жёлтых гор – препятствия и величие;
• Нефритовая роса – свежесть и чистота;
• Колодец Дракона – глубина, скрытые источники;
• Белый пион – красота и утонченность;
• Изумрудные спирали весны – рост и движение;
• Серебряные иглы горы Цзюнь – редкость и тонкость;
• Тайпин Хоукуй – величие и устойчивость;
• Восточная красавица – грация и тайна;
• Железная Богиня Милосердия – сила и защита;
• Большой Красный Халат – тепло и забота;
• Золотая Водяная Черепаха – долголетие и мудрость;
• Одинокий куст Феникса – возрождение и надежда;
• Пуэр – зрелость, время и спокойствие;
• Изумрудные брови – «интеллектуальный десерт»: утонченность, ясность, долголетие.
*21 декабря 2019 года Генеральная Ассамблея ООН официально утвердила Международный день чая, который ежегодно отмечается 21 мая.
*В 2025 году в Китае было собрано около 3,7 млн тонн чая – 53 % мирового объёма производства чайного листа.
Алимов Р.К.
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Sergio Li
Источник: https://eurasia.today/actual/kitayskiy-bloknot-son-v-gorakh-ankhoy/