В тени восточного платана
Об устойчивости мира, способного пережить ветер, — в эссе доктора политических наук, Чрезвычайного и Полномочного Посла Таджикистана в КНР (2005-2015), экс генерального секретаря ШОС, профессора Академии государственного управления при президенте Таджикистана Рашида Алимова.
«Сильный ветер не создаёт лес».
1
Деревья не пишут трактатов о политике.
Но они умеют жить рядом, переживать порывистые ветры и сохранять устойчивость.
Возможно, именно поэтому стоит порою вслушаться в их молчаливый разговор.
Иногда дерево может рассказать больше, чем книги и архивы. В его густой тенистой кроне скрываются истории, которые не записаны летописцами, а в глубоких корнях — память о временах, давно ушедших за горизонт.
Нужно лишь остановиться, всмотреться и услышать его молчание.
Деревья не спорят о прошлом.
Они его хранят.
Кипарис
2
Каждый раз, приходя в парк Житань — тихий зелёный остров в самом сердце Пекина, — я неизменно направляюсь к центру этого пространства. Там, за невысокими красными стенами, находится императорский алтарь Храма Солнца, построенный в 1530 году. Здесь время словно замедляет свой бег, а пространство начинает говорить языком символов.
Уже более пяти веков эти стены оберегает Вечное Дерево. Девять его ветвей причудливо переплетаются и устремляются вверх, словно девять чёрных драконов, поднимающихся в небо. Не случайно в народе за ним прочно закрепилось имя — «Девять драконов».
Это древний кипарис — воплощение Вертикали Духа.
Он стоит здесь как безмолвный свидетель вечности, напоминая о простой истине: если у человека есть внутренний стержень, который не сгибается под ветрами перемен, его жизнь обретает устойчивость и продолжение.
3
Кипарису более тысячи лет. Об этом спокойно сообщает скромная табличка у его корней, выступающих над землёй, словно старые жилы времени. В Центральной Азии, в Иране и в Чили тоже есть деревья, возраст которых измеряется тысячелетиями. Но этот кипарис в парке Житань кажется особенным. Его ствол покрыт серой, каменистой «кожей», напоминающей чешую восточного дракона. Эта кора словно броня против забвения. А накопившиеся за века глубокие шрамы — тихие свидетели рассветов и закатов многих китайских династий. Старый кипарис пережил империи, войны, революции и реформы. И продолжает стоять. Но стоит обернуться — и открывается другая сила.
Платан
4
В центре живописного парка свою необъятную зелёную крону раскинул могучий платан. Его ствол широк и крепок — около двух метров в диаметре у основания, как у величественных собратьев-чинар, которые в Центральной Азии издавна почитаются символом мощи, мудрости и долголетия. Кора платана пятниста и гладка, словно ювелирно расписана тушью рукой мастера. А ветви, раскинувшись во все стороны, будто обнимают небо.
Под этой огромной кроной каждую весну возникает живой изумрудный шатёр. Его тень настолько широка, что по размеру сопоставима с волейбольным полем. В этой тени течёт простая человеческая жизнь. Дети делают первые шаги. Пожилые люди неторопливо играют в вэйци или сянци. Кто-то просто сидит на скамейке, вслушиваясь в лёгкое дыхание весеннего ветра. Платан словно собирает вокруг себя тихое дыхание города.
5
Этот могучий платан — живая память уже новой истории Китая.
Рассказывают, что весной 1950 года по личной инициативе Чжоу Эньлая, первого Премьера Госсовета Китайской Народной Республики, началось преобразование этого древнего, но тогда крайне запущенного места в открытый народный парк. Сотни пекинцев участвовали в его благоустройстве. И заброшенный парк постепенно превратился в любимое место отдыха горожан и гостей столицы.
Однако трудно поверить, что за этим стоял лишь хозяйственный акт. Чжоу Эньлай был известен как мастер «мягкой силы», тонко понимавший, что внешняя политика — это не только протокол и переговоры. Это ещё и культура, сады, человеческое общение. Именно с его именем связывают инициативу превращения закрытых императорских территорий в общественные парки. Поэтому обновление Житань-парка, вероятно, было чем-то большим, чем благоустройство. Это была тихая, символическая передача императорского наследия народу. Императорский ритуал уступал место пространству для людей.
6
Платан, посаженный по инициативе Чжоу Эньлая, стал символом другой эпохи — эпохи открытой дипломатии. Подобно платану, чьи ветви расходятся в разные стороны, не подавляя друг друга, первый министр иностранных дел нового Китая верил, что разные страны и разные системы могут сосуществовать в одном «парке» мировой политики — если они уважают пространство друг друга. Именно он ввёл в международную практику принцип, выраженный древней китайской формулой: «искать общее, сохраняя различия». Для него дипломатия была не только протоколом и переговорами. Она была искусством создавать тень — пространство, где люди могут спокойно говорить о самом важном. И потому платан в Житань-парке словно продолжает его мысль: истинная сила лидера — не только в способности побеждать, но и в умении вырастить сад, в тени которого смогут жить другие, наслаждаясь плодами деревьев, посаженных задолго до них.
7
Судьба этих двух деревьев едина. Без кипариса парк Житань оставался бы музеем под открытым небом. Без платана он превратился бы лишь в одно из многочисленных мест отдыха пекинцев. Вместе они создают гармонию. «Гармония не означает отсутствие различий. Она означает способность объединяться ради общей цели, уважая уникальность каждого», — любил повторять Чжоу Эньлай. И, возможно, мудрость человека — особенно того, кто связал свою жизнь с дипломатией, — состоит в том, чтобы носить в себе оба этих дерева: иметь нравственный стержень, подобный тысячелетнему кипарису, и вместе с тем обладать широтой платана — оставаясь твёрдым внутри и гибким снаружи.
Ветер и мир
8
Стоя между этими деревьями, невольно задумываешься о мире за пределами парка. Современные международные отношения тоже переживают свои ветры. Иногда это лёгкий бриз перемен. Иногда — резкие и тревожные порывы, превращающие привычное движение истории в настоящую турбулентность. В такие времена особенно велик соблазн поверить, что мировой порядок можно выстроить силой.
Но история учит другому.
Сильный ветер может сломать ветви, иногда даже повалить столетнее дерево, но он никогда не создаёт лес. Лес возникает там, где разные деревья находят возможность расти рядом. Именно поэтому дипломатия во все времена была искусством не подавления, а равновесия. Она напоминает садоводство: здесь необходимы терпение, уважение к различиям и способность видеть будущее не только в собственной тени. Поэтому мысль о «поиске общего при сохранении различий» звучит сегодня особенно современно.
Мир — это не место, где исчезают различия. Это пространство, где различия учатся сосуществовать.
Когда ветер стихает, парк Житань вновь наполняется обычной жизнью. Дети возвращаются к играм. Пожилые люди продолжают партии в вэйци. Птицы снова садятся на ветви и поют. И два дерева стоят рядом. Тысячелетний Кипарис — хранитель времени и Платан — дерево человеческой мудрости и диалога. Они не спорят друг с другом. Они просто живут в одном пространстве.
Хочется верить, что однажды именно так вновь устроится и мир — не как сад одинаковых деревьев, а как пространство, где разные корни и разные ветви могут расти рядом, пережидая ветры истории. Потому что устойчивость мира, как и устойчивость дерева, рождается не из силы ветра. Она рождается из глубины корней и из способности ветвей тянуться навстречу небу. И, возможно, именно поэтому деревья и не пишут трактатов о политике. Они просто знают, как переживать ветер.
Пекин-Душанбе
Март 2026 г.
Рашид Алимов
Иллюстрация: «Евразия сегодня», Leonardo.ai
中国随笔
东方梧桐的树荫下
论能经受住狂风考验的世界稳固
作者：拉希德·阿利莫夫教授，政治学博士，塔吉克斯坦驻华特命全权大使（2005-2015年），上合组织前秘书长（2016-2018年）
“狂风无法造就森林。”
1
树木不会撰写政治论著。
但它们懂得比邻而生，经受疾风，保持坚韧不拔。
或许，正因如此，我们才应静心聆听它们无声的对话。
有时，一棵树能讲述的故事，远超书籍与档案。它那茂密的树冠中，隐藏着未被史官记载的历史；而深深的根系里，则铭记着早已消逝在远方的时代记忆。
只需停下脚步，凝神静观，聆听它的沉默。
树木不争论过去。
它们守护着过去。
柏树
2
每次踏入日坛公园 – 北京市中心的静谧绿洲，- 我总会不由自主地走向这块区域的中心。在那里，不高的红墙内，矗立着建于1530年的皇帝祭日的日坛。在这里，时光仿佛放慢了脚步，空间开始以符号的语言诉说。
五百多年来，这些红墙一直守护着那棵永恒之树。它的九根枝杈奇特地交织在一起，直冲云霄，宛如九条黑龙腾空而起。难怪在民间，它被冠以“九龙柏”之名。
这棵古老的柏树，是精神脊梁的化身。
它静静地矗立于此，仿佛永恒的无声见证者，提醒着一个简单的真理：如果一个人拥有在变革之风中不屈不挠的内在支柱，他的生命就能获得持久与延续。
3
这棵柏树已逾千年。一块不起眼的标牌静静地立在它露出地面的树根旁，仿佛在诉说着古老岁月的脉络。在中亚、伊朗和智利，也有树龄以千年计的树木。但日坛公园的这棵柏树却显得尤为特别。它的树干覆盖着灰色的、如岩石般的“皮肤”，让人联想到东方巨龙的鳞片。这树皮仿佛是抵御遗忘的铠甲。而历经世纪沧桑留下的深深伤痕，则是中国历代王朝更迭的默默见证者。这棵古老的柏树历经了帝国兴衰、战争洗礼、革命与改革。它依然屹立不倒。但若转身望去，便会看到另一种力量。
梧桐
4
在风景如画的公园中心，一棵雄伟的梧桐伸展着它那无边的绿色树冠。它的树干粗壮而坚实，根部直径约两米，宛如中亚那些自古以来就被尊崇为力量、智慧与长寿象征的梧桐同胞。梧桐的树皮斑驳而光滑，宛如大师以墨水精心描绘的杰作。而它的枝干向四面八方伸展，仿佛在拥抱天空。
每年春天，这棵巨大的树下都会撑起一片鲜活的翡翠绿荫。它的树荫如此广阔，面积堪比一个排球场。在这片树荫下，流淌着平凡人的生活。孩子们蹒跚学步。老人们悠闲地下着围棋或象棋。有人只是坐在长椅上，聆听着春风的轻柔呼吸。梧桐仿佛在收集着城市宁静的呼吸。
5
这棵雄伟的梧桐，承载着中国新历史的鲜活记忆。
据说，1950年春，在中华人民共和国第一任国务院总理周恩来的亲自倡议下，这片古老而当时极为荒芜的地方开始被改造为开放的人民公园。数百名北京市民参与了它的美化建设。于是，这个废弃的公园逐渐成为市民和首都游客喜爱的休闲胜地。
然而，很难相信这仅仅是一个市政管理的举措。周恩来被誉为“软实力”大师，他深刻理解外交不仅仅是礼仪与谈判。它还关乎文化、园林与人文交流。正是他倡议将封闭的皇家坛庙区域转变为公共公园。因此，日坛公园的修缮更新，很可能，不仅仅是美化环境。这是一次无声的、象征性的举动，将皇家遗产交还给人民。皇家的祭祀仪式让位于为人民而建的空间。
6
这棵由周恩来倡议种植的梧桐树，成为了另一个时代 – 开放外交时代 – 的象征。就像梧桐的枝条向四面八方伸展，却不相互压制，新中国的首任外交部长相信，只要各国相互尊重空间，不同的国家和不同的制度就能在同一个世界政治“公园”中共存。正是他，将“求同存异”这一古老的中国格言引入了国际实践。对他而言，外交不仅仅是礼仪与谈判。它是一门创造荫蔽的艺术 – 一个让人们能够心平气和地讨论最重要事情的空间。因此，日坛公园的梧桐仿佛在延续他的思想：领袖的真正力量，不仅在于征服的能力，更在于培育一座花园的智慧，让后人能在其绿荫下生活，享受着很久以前种下的树木的果实。
7
这两棵树的命运紧密相连。没有柏树，日坛公园将只是一个露天博物馆。没有梧桐树，它只是北京市民众多休闲场所之一。它们共同创造了和谐。“和谐并不意味着没有差异。它意味着为了共同的目标而团结，同时尊重彼此的独特性。”周恩来喜欢重复这句话。或许，人的智慧 – 尤其是将一生与外交事业相连的人的智慧 – 在于心中同时容纳这两棵树：拥有如千年古柏般的道德脊梁，同时具备梧桐树般的广阔胸襟 – 内刚外柔。
风与世界
8
站在这些树木之间，不禁会想到公园之外的世界。当代国际关系也正经历着它们的风暴。有时，这是变革的微风。有时，则是剧烈而令人不安的阵风，将历史的惯常进程转变为真正的动荡。在这样的时刻，人们尤其容易相信世界秩序可以通过武力建立。
但历史教会了我们不同的道理。
狂风可以折断树枝，有时甚至能推倒百年老树，但它永远无法造就森林。森林出现在不同的树木找到共同生长空间的地方。正因如此，外交在任何时代都是一门平衡的艺术，而非压制的艺术。它就像园艺：需要耐心，尊重差异以及预见未来的能力，而不仅仅是在自身的荫蔽下。因此，“求同存异”的思想在今天听起来尤为符合时代精神。
世界，不是一个差异消失的地方。它是一个差异学会共存的空间。
当风停息时，日坛公园再次充满了平凡的生活。孩子们回来玩耍。老人们继续下着围棋。鸟儿再次落在枝头歌唱。两棵树并肩而立。千年古柏 – 时间的守护者与梧桐 – 人类智慧与对话之树。它们互不争辩。它们只是共同生活在同一个空间里。
愿我们有朝一日，世界也将如此重新安排 – 不是作为一棵棵相同树木的花园，而是作为一个不同的根和不同的枝可以相邻生长、共同度过历史之风的空间。因为世界的稳固，就像树木的稳固一样，并非源于风的威力。它源于根系的深度，也源于枝干伸向天空的能力。或许，正因如此，树木才不撰写政治论著。它们只是懂得如何经受风雨。
北京-杜尚别
2026年3月
拉希德·阿利莫夫
插图: “Eurasia today”，Leonardo.ai
中文翻译：Olia Liu