Цюйфу – небольшой по китайским меркам город-уезд в провинции Шаньдун с населением около шестисот тысяч жителей. Но дело не в размере. На родине Конфуция иное звучание жизни: здесь говорят тише, двигаются спокойнее, приветствуют друг друга со сдержанной учтивостью, в которой нет ни показного радушия, ни холодной дистанции.
В Цюйфу не встретишь резких линий современной архитектуры или головокружительных высоток, привычных для мегаполисов Китая. Улицы чисты, пространство ухожено и выверено настолько, что порой кажется, будто незаметно переместился в иную реальность – не музейную, а кинематографическую, словно попал в столицу древнего царства Лу. Лишь бесшумные электромобили, скользящие по мостовым, напоминают: за окном всё-таки XXI век.
Исправь основание – и путь станет ясен
«Благородный муж заботится о корне. Когда корень утверждён – Путь рождается сам» (Конфуций).
Конфуция почитают в Китае и чтут во всём мире. В октябре 2024 года в Пекине прошла международная научная конференция, посвящённая 2575-летию со дня его рождения. Участники высоко оценили вклад мыслителя и его последователей в формирование многообразной человеческой цивилизации, отметив значение конфуцианства в преодолении кризисов и разрешении конфликтов.
Живя и работая в Китае, я считал важным не столько увидеть памятные места, сколько прочувствовать атмосферу, в которой жил и мыслил философ. По приезде в Цюйфу я в первую очередь посетил Храм Конфуция. Затем заглянул в колодец, в котором вот уже три тысячелетия отражается небо – то самое небо, на которое смотрел Конфуций. Небо меняется – облака, свет, время, – но отражение остаётся неизменным. Возможно, именно так здесь понимают порядок: не как застывшую форму, а как способность сохранять соразмерность при любых переменах.
Я сел в тени абрикосовых деревьев – там, где Конфуций открыл свою первую школу, названную «Абрикосовая арка». Не дворец, не храм, не замкнутое пространство. Просто деревья, тень, рассеянный свет и тихая беседа. В этот момент я поймал себя на неожиданном чувстве узнавания. В Таджикистане – стране, которую нередко называют абрикосовым раем, – тень абрикоса тоже означает не просто прохладу, а место для остановки, беседы, передачи опыта. Возможно, именно поэтому это пространство оказалось мне так близко – словно две разные культуры на мгновение совпали в едином ощущении.
Мне рассказали, что в «абрикосовой школе» знание не отделялось от жизни, а учитель не возвышался над учеником. Он находился рядом. Не наставлял сверху – а направлял изнутри. Конфуций говорил: «Я лишь передаю, но не создаю». Пожалуй, в этом и кроется одна из причин удивительной устойчивости конфуцианской традиции: она выросла не из догмы, а из диалога Учителя и Ученика, из их совместного присутствия.
Почтительность удерживает мир
«Сыновняя почтительность и уважение к старшим – корень человечности» (Конфуций).
Постепенно начинаешь лучше понимать, почему вековые традиции так важны даже для современных китайцев. Не как дань прошлому и не как внешний ритуал, а как способ удерживать человеческую ткань общества. Примеры сыновней почтительности здесь не редкость – я сталкивался с ними многократно. Вице-мэр Цюйфу за дружеским обедом рассказал мне о себе: он работал инженером на строительстве ГЭС «Три ущелья» – проекта, ставшего символом современной китайской мощи. Но когда умерла его мать, он, несмотря на уговоры коллег и высокую зарплату, оставил работу и вернулся домой ухаживать за больным отцом, прикованным к инвалидной коляске. Он говорил об этом спокойно, без тени самолюбования – словно речь шла о решении, которое не требует обсуждения.
Сегодня Китай стремительно стареет: каждый пятый житель страны старше шестидесяти лет, открыты тысячи учреждений по уходу за пожилыми. Но даже на фоне этих демографических сдвигов дети не бросают родителей. Забота может принимать новые формы, но сама обязанность не исчезает. Это и есть живая традиция – не застывшая, а адаптирующаяся, не утрачивающая сути.
Поразила меня и могила великого Учителя. Она более чем скромна: узкая гранитная стела высотой около двух с половиной метров, на которой тысячу лет назад выбили лишь имя – «Кун-цзы». И всё. Справа – могила сына, напротив – внука. Ни монумента, ни возвеличивания. Даже после смерти Конфуций не изменил себе. Он не стал выше потомков – он остался среди них. Порядок, о котором он заботился при жизни, был сохранён до конца.
Конфуций оставил глубочайший след в истории человечества. Но этот след не похож на след завоевателя или пророка. Он не указывает направление – он определяет меру. Он не зовёт к высоте – он учит устойчивости. И, возможно, именно поэтому путь к Небу в Китае начинается с Земли.
Поднимаясь, нащупывай камни
«Путь в тысячу ли начинается с первого шага» (Лао-цзы).
Осмыслив это, я решил продолжить путь и – по следам Конфуция – подняться на одну из самых святых вершин Поднебесной, гору Тайшань. Не ради вида и не ради испытания. А ради попытки понять, как Земля поднимается к Небу, не теряя формы.
В Цюйфу взгляд остаётся на уровне человека. Здесь не поднимают голову без нужды. Но стоит отъехать немного в сторону, и горизонт начинает меняться. Земля медленно набирает высоту, словно напоминая: порядок не замыкается внизу. Конфуций знал это. Как и другие китайские мудрецы, он поднимался на Тайшань не ради откровений, а в поисках ответов на вопросы, рождённые на земле. Когда основание выверено, путь вверх становится не стремлением, а продолжением.
У подножия Тайшань пространство меняется. Земля перестаёт быть плоской – она начинает требовать усилия. Я решил подняться на вершину по каменной лестнице с одной целью: попытаться ощутить то, что на протяжении веков чувствовал каждый, кто бросал здесь вызов самому себе. Сегодня у человека есть выбор – приблизиться к вершине на автобусе или идти пешком. Этот выбор не осуждают и не поощряют: гора принимает любой путь, но отвечает на них по-разному.
За моей спиной была многолетняя история ежедневных восьмикилометровых маршей по пересечённой местности. Тело знало ритм и выносливость. Но опыта преодоления шести тысяч шестисот шестидесяти шести ступеней вверх, к Небу, у меня не было. Здесь проверяется не сила ног, а глубина намерения.
На одном из поворотов приходится остановиться. Не из-за слабости – из-за необходимости перевести дыхание. Мышцы ноют, колени отзываются тупой болью, тело настойчиво напоминает о каждом предыдущем шаге. Каменная лестница не оставляет иллюзий: она требует плату за высоту.
Лёгкий ветерок освежает тело и – что неожиданно – память: мысли проясняются, исчезает внутренний шум. Боль не уходит, но перестаёт давить. Она становится фоном, как шум ночного моря. Пропадает ощущение усталости. Все мысли собираются в одну – о приближении к Небесным вратам. Шаг больше не сравнивается с предыдущим, дыхание не отсчитывается, время теряет плотность. Движение продолжается уже не силой, а приближением.
В эти минуты особенно ясно понимаешь: восхождение не становится лёгким – оно становится необходимым. И именно поэтому Тайшань не про победу над собой. Она про момент, когда человек перестаёт спорить с высотой и принимает её условия. Ответственность остаётся, усилие – тоже, но исчезает суета. Движение вперёд перестаёт быть рывком и становится длительным согласием с выбранным путём.
Достигнув высоты, сохрани меру
«Благородный муж устойчив и спокоен, малый человек – суетлив и тревожен» (Конфуций).
Я продолжил подъём, зная, что оставшиеся ступени – это уже не борьба с телом. Это проверка способности дойти до цели. Когда я достиг Небесных ворот, не было ни торжества, ни облегчения. Лестница осталась позади, но её ритм всё ещё звучал в теле. Стоя на плато, я ощутил лишь предельную собранность: каждый шаг, каждое дыхание были сохранены внутри. Здесь нет места празднику – только ясность и внимание.
За воротами открывалась новая плоскость пути: впереди, на вершине, храм, к которому нужно было подняться. Лестница осталась позади как память, а перед глазами – пространство, где решения принимаются без слов, а движение совершается без лишнего усилия. Это ощущение баланса между усилием и созерцанием делает Тайшань не испытанием силы или веры, а проверкой меры. Здесь понимаешь: восхождение не заканчивается на плато – оно продолжается до самого храма.
Стоя на вершине Тайшань, у Храма Нефритового Императора, осознаёшь: путь не завершается самим подъёмом. Он продолжается в том, что остаётся внутри – в сосредоточенности, в способности удерживать форму, во внимании к каждому шагу. Как и в истории Китая: реформы здесь проводились не спеша, нащупывая каждый камень, шаг за шагом – без демонстративных рывков, но и без отказа от ответственности за высоту. Для многих стало откровением, что именно таким путём страна вывела из нищеты около восьмисот миллионов человек и, не повышая голоса, стала первой космической державой, сумевшей совершить посадку и доставить грунт с обратной стороны Луны. Лестница оказалась длинной, но ритм – сохранённым.
Так же, как в Цюйфу, вековые традиции формируют отношение к жизни, здесь, на вершине, ощущаешь преемственность: высота проверяет не тело, а внутреннюю точку покоя. Между Небом и Землёй нет места для спешки, для амбиций, для напрасного стремления к превосходству. Есть только мера – способность быть в согласии с тем, что выше и что ниже, и с самим собой.
Ветер с плато мягко касается кожи, напоминая: это движение – не победа над высотой, а принятие её условий. С вершины особенно ясно видно, как мир внизу становится непредсказуемым: воздушные потоки меняются, облака плывут в разных направлениях, очертания привычного распадаются и вновь собираются. Там, внизу, это ощущается как хаос. Здесь, наверху, – как сложное, но различимое движение.
Быть между Небом и Землёй – значит сохранять равновесие в мире, где многое ускоряется, смещается и теряет опору. Не стремиться управлять всем, а удерживать меру в себе. Возможно, именно этого достаточно, чтобы в меняющемся мире путь оставался различимым, а человек – честным перед собой и перед тем, что выше него.
Рашид Алимов
Иллюстрация: «Евразия сегодня», zhang kaiyv
曲阜：在圣贤故里触摸文明的温度
作者：拉希德·阿利莫夫教授，政治学博士，塔吉克斯坦前驻华大使（2005-2015），上合组织前秘书长（2016-2018）
按中国标准，山东曲阜这座县级市规模不大，人口约六十万。但重要的从来不是面积。在孔子故里，生活有着别样韵律：人们说话更轻，举止更从容，问候时带着含蓄的礼数 – 既不刻意热情，也不冰冷疏离。
曲阜看不到中国大都市常见的凌厉现代建筑或摩天大楼。街道洁净，空间考究，恍惚间仿佛穿越到古代鲁国都城。唯有无声穿行的电动车提醒着：这里终究是21世纪。
固本清源，道自明
“君子务本，本立而道生”（孔子）
2024年10月，北京举行了纪念孔子诞辰2575周年国际学术研讨会。与会者盛赞这位思想家及其学派对人类多元文明的贡献，特别强调儒家思想在化解危机中的当代价值。
在曲阜，我首先拜谒孔庙，随后驻足那口映照了三千年天空的古井 – 正是孔子曾仰望的同一片苍穹。云影流光变幻，倒影始终如一。或许这就是本地人对”秩序”的理解：非僵化形式，而是万变中的守恒。
我在杏树下小憩，这里曾是孔子开设”杏坛”讲学之地。没有宫殿庙宇，只有树影婆娑与低声论道。突然涌起莫名的熟悉感 – 在我的祖国塔吉克斯坦（被誉为”杏花天堂”），杏树荫同样是停驻、交谈与传承之所。两种文化在这一刻奇妙共鸣。
据说”杏坛”教学中，知识与生活从未割裂，师生平等相待。孔子言：”述而不作”。这或许正是儒家传统历久弥新的奥秘：它生长于师生对话的沃土，而非教条的硬壳。
礼序天下
“孝悌也者，其为仁之本与”（孔子）
曲阜副市长在餐叙时谈起往事：他曾参与三峡工程这一现代中国象征的建设，但当母亲去世后，毅然辞去高薪工作回乡照料轮椅上的父亲。他叙述平静，仿佛这是无需讨论的自然选择。
当前中国60岁以上人口占比超20%，养老机构数以千计。但子女从未放弃赡养责任，传统以新形式延续。这恰是活态传承 – 坚守本质而与时俱进。
孔子墓的简朴令人震撼：仅两米余高的花岗石碑，刻着千年前镌的”孔子”二字。右侧葬其子，对面埋其孙。没有纪念碑，没有神化。即便死后，圣人依然与后人平等相处 – 他毕生守护的”礼”，在此得到终极体现。
孔子在人类文明史上刻下深邃印记。但这印记不同于征服者或先知，它不指明方向而界定尺度，不鼓吹崇高而教导持守。或许正因如此，中国的通天之路，永远从脚下大地开始。
摸石问路
“千里之行，始于足下”（老子）
带着这番领悟，我决定追随孔子的足迹，登临五岳之尊的泰山。不为观景，不为挑战，只为体会大地如何在不失本形中接引苍穹。
在曲阜，人们的视线始终平视。这里无人无故仰望天空。但稍离城郭，地平线便开始起伏。大地缓缓抬升，仿佛提醒：秩序从不囿于低处。孔子深谙此理。与其他中国先贤一样，他登泰山非为求得天启，而是寻找尘世问题的答案。当根基稳固，向上攀登便不再是追逐，而是延续。
泰山脚下，空间骤然改易。大地不再平坦，开始要求行者付出气力。我选择沿石阶登顶，只为体验千百年来每位登山者曾有过的自我较量。如今人们可乘巴士轻松抵近山巅，亦可徒步而上。泰山不评判选择，却以不同方式回应每种选择。
我虽有过多年每日八公里山地徒步的历练，但面对这六千六百六十六级通天石阶仍是初体验。此处考验的并非腿脚之力，而是心志之深。
转过某道山弯时不得不驻足。非因力竭，只为调息。肌肉酸楚，膝盖钝痛，身体不断提醒着每一步的代价。石阶不容幻想：登高必付代价。
山风拂来，意外唤醒了记忆的澄明。疼痛未消，却不再压迫，化作夜涛般的背景音。疲惫感悄然消散，万念归一，只剩”南天门渐近”的觉知。步伐不再相互比较，呼吸不再刻意计数，时间失去密度。前行不再依靠气力，而凭某种引力。
此刻尤为明了：登山从未变得轻松，只是变得必要。正因如此，泰山之行无关战胜自我，而在人停止与高度争辩、全然接受其规则的那一刻。责任仍在，付出依旧，但浮躁尽褪。前进不再是冲刺，而成为与所选道路的长久和解。
登高而不失其度
“君子泰而不骄，小人骄而不泰”（孔子）
继续攀登时，我明白剩下的台阶已非体力考验，而是对坚持到底的试炼。抵达南天门时，既无胜利喜悦，也无如释重负。石阶虽已留在身后，其韵律仍在血脉中震颤。立于平台，唯觉心神澄明 – 每个步伐、每次呼吸都内化为生命的印记。这里不容欢庆，只有洞彻与专注。
穿过天门，新的境界徐徐展开：玉皇顶上的殿宇仍需最后攀援。身后的石阶化作记忆，眼前的天地间，决定无需言语，行动不假勉强。这种力行与静观的平衡，使泰山非关力量或信仰的考验，而是对”度”的叩问。此刻方悟：登山不止于平台，而延续至殿前最后一阶。
立于泰山之巅的玉皇庙前，终懂得攀登从未止步于登顶。真正的路程存于内心 – 在凝神静气中，在持守本心里，在每一步的觉知里。恰如中国变革之路：不疾不徐，摸着石头过河，没有炫目的跃进，亦未卸下登高的责任。当这个国家以这般定力让八亿人摆脱贫困，当它以同样节奏成为首个实现月背取样返回的航天大国，漫长的阶梯终被证明与恒常的韵律可以共存。
正如曲阜的古老智慧塑造着生活态度，山巅之上同样能感受这种传承：高度考验的从来不是体魄，而是内心的定静。天地之间，匆忙无立足之地，野心无容身之所，唯有”度”的智慧 – 与苍穹厚土、与真实自我达成和解的能力。
平台上的风轻抚肌肤，提醒着：登山不是征服高度，而是领受它的诫命。从峰顶俯瞰尤为明晰：下方世界正变得不可捉摸 – 气流变幻，乱云奔涌，熟悉的地貌破碎又重组。在山下，这被称为混乱；在云端，这不过是可辨的复杂运动。
立于天地之间，意味着在加速失序的世界里保持平衡。不强求掌控万物，但求持守内心的尺度。或许唯其如此，才能在变幻莫测中让道路始终可辨，让人得以直面本心与苍穹。
Alimov R.K.
插图： “Eurasia today”, zhang kaiyv
中文翻译：Olia Liu
Источник:
https://eurasia.today/actual/kitayskiy-bloknot-mezhdu-nebom-i-zemlyey/